СПЕЦПРОЕКТ
Война – дело молодых
Что искали и нашли писатели «потерянного поколения»
Она выплюнула им эти слова в лицо, как свинец: « Вот что вы такое, вся молодежь, побывавшая на войне: вы – потерянное поколение». Гертруда Стайн не была великим писателем, но женщиной – очень умной. «Потерянное поколение»: Хемингуэй, Ремарк, Олдингтон, Томас Вулф, Анри Барбюс, Скотт Фитцджеральд… Свинца они уже не боялись, а словами и сами могли ранить кого угодно.
«Мы убивали людей и вели войну, нам об этом не забыть, потому что мы находились в возрасте, когда мысли и действия имели крепчайшую связь друг с другом. Мы не лицемеры, не робкого десятка, мы не бюргеры, мы смотрим в оба и не закрываем глаза. Мы ничего не оправдываем необходимостью, идеей, Родиной – мы боролись с людьми и убивали их, людей, которых не знали и которые нам ничего не сделали. Что же произойдет, когда мы вернемся к прежним взаимоотношениям и будем противостоять людям, которые нам мешают, препятствуют?»

Ему было 16, когда началась Великая война, 18 – когда попал на фронт, 31 – когда написал один из самых знаменитых романов о Первой мировой – «На Западном фронте без перемен». Из первого издания романа эти строки выкинули – по цензурным соображениям. Писателя звали Эрих Мария Ремарк.
Апокалипсис вчера
Четыре года длился бой,
А мир не наступал.
Солдат махнул на все рукой
И смертью героя пал.


Бертольд Брехт «Легенда о мертвом солдате»

…Когда заключали мир, Ремарк лежал в госпитале. Для него и других писателей «потерянного поколения» война в этот день не закончилась. Они простятся с оружием, но не простятся с войной. Никогда. На фронте побывали не все из них, но каждый понимал: мир не будет прежним. «Тонкая красная линия» разделит историю на до и после, «потерянное поколение» посмотрит по сторонам, и вот что оно увидит…
«Очищающий эффект», которого никто не ожидал. Голод, инфляция, преступность,

безработица – кульминацией станет Великая депрессия. Войны человечество вело всегда, но впервые разделение на победителей и побежденных стало судьбоносным. Раньше, по крайней мере на Западе, все всё равно оставались братьями, теперь – нет. Разрушенные города быстро восстановили, с изувеченным сознанием все оказалось не так просто. «Послевоенный синдром» – диагноз, который поставили всем. Молодые люди выбрались из окопов стариками. Вроде впереди целая жизнь, а
с другой стороны, главное-то уже сделано. Они выжили. Кто-то убежал в марксистские кружки, кто-то – в расистские. Но были и другие.
В их душах – злость, но не озлобленность. Они знали, что такое честь, мужская дружба и солдатское братство. На войне они убивали без ненависти, а в мирной жизни они… потерялись. «Печальные молодые люди» – так их называли. Одни оказались перед несложным выбором между бутылкой и суицидом, другие попытались рассказать о своих чувствах.
И сжалиться над нами я молю Бога
И молю дать мне забыть
То, что с самим собой я обсуждал так много,
То, что пытался объяснить.

Томас Эллиот в поэме «Пепельная среда» очень точно передает настроение «потерянных». Они не морализируют, не выносят вердиктов, они хотят объяснить. Прежде всего себе и таким же, как они.
Не все из них побывали на фронте, и уж точно не все действительно воевали. Ремарк, Хемингуэй, Барбюс, Олдингтон – да, пороху понюхали всласть. Скотт Фитцджеральд прослужил совсем недолго и в основном занимался штабной работой. Джон Дос Пассос хоть и был мобилизован, но в окопах не оказался. Шервуд Андерсон и Томас Эллиот вообще не провели на фронте ни одного дня, а Томас Вулф и Натанаэль Уэст были еще слишком молоды для того, чтобы стать солдатами Первой мировой. Но все они – «потерянное поколение», потому что война – отправная точка их творчества. Это главное, что роднит всех
«потерянных». Они никогда не составляли какой-то литературной группы, у них нет общей платформы, но есть единое мироощущение, разочарование в прежних идеалах и мучительный поиск новых.
Тоскуют ли они по старому, довоенному миру? Только отчасти. Они скорее констатируют: прошлого не вернешь. Их практически не интересует будущее, они озабочены только настоящим, хотя вроде бы волнуют их вечные проблемы – смерть и любовь, война и мир. Только «потерянные» рассуждают об этих проблемах не в отвлеченно-философском плане, а предельно конкретно.

Об ужасах войны – без прикрас, так, что многих современников это просто шокировало. О новом мире – без иллюзий: мир этот жесток, счастье в нем недолговечно. И все же они пытаются строить свой, альтернативный, мир. Мир не для всех, а для каждого отдельного человека. «Потерянные» – законченные индивидуалисты. Их любимая литературная форма – рассказ от первого лица. Мы оказались никому не нужны? Так давайте выживать в одиночку!
У знаменитой фразы Гертруды Стайн есть продолжение: «У вас ни к чему нет уважения». Несправедливо. И повод разобраться, а за что мы уважаем «потерянное поколение».

Служили два товарища
Эта книга является надгробным плачем,
памятником, быть может, неискусным,
поколению, которое горячо надеялось, боролось
честно и страдало глубоко.

Ричард Олдингтон «Смерть героя»
Они были ровесниками. На войне они оказались по разные стороны фронта, когда война закончилась, стали писать об одном и том же. Эрнест Хемингуэй и Эрих Мария Ремарк – два символа литературы «потерянных».
«Я не создан, чтобы воевать. Я создан, чтобы есть, пить и спать с Кэтрин». Хемингуэй.
«…Никто не учил нас в школе, как закуривать под дождем и на ветру или как разжигать костер из сырых дров, никто не объяснял, что удар штыком лучше всего наносить в живот, а не в ребра, потому что в животе штык не застревает». Ремарк.
Они были очень разными. Богемный Ремарк – ценитель живописи и хорошего вина, любимец женщин – самых красивых. Бурный роман с Марлен Дитрих, женитьба на голливудской звезде Полетт Годдар.
Брутальный Хемингуэй – фанат бокса, корриды и охоты, искатель приключений. По сей день – самый ненавидимый феминистками писатель. Ну не нравится им «мачизм» Хемингуэя! То, что главного
героя своего главного романа о любви,«Фиеста», Хемингуэй сделал импотентом, их не смущает. Да бог с ними, с феминистками. Они же не воевали в отличие от Ремарка с Хемингуэем. Эти двое вправе не только задавать вопросы, но и отвечать на них.
Зачем? «Геополитические интересы», «глобальный конфликт» – для потерянного поколения не аргументы. Лейтенант Фредерик Генри в

«Прощай, оружие» Хемингуэя говорит, что больше не верит трескучим фразам о славе, священном долге и величии нации. А вот о чем размышляет, глядя на русских военнопленных, один из героев Ремарка: «Приказ сделал эти безмолвные фигуры нашими врагами, приказ мог бы превратить их в наших друзей». «Потерянные» не ищут виноватых, а главный враг им уже известен. Это – сама война. Никакой героизации!


Ничего романтического и возвышенного в войне нет, война – это страх, кровь и боль. Это кишки, намотанные на колючую проволоку, это слезы молодых парней, получивших смертельное ранение и не знающих, какие слова нужно говорить в последние мгновения жизни. Ужасы войны «потерянное поколение» показало так, как никто не делал до него, да, пожалуй, и после. Говорят, что именно это обстоятельство стало едва ли не главной причиной исключения Ремарка из списка претендентов на нобелевскую премию в 1931 году. Слишком много натурализма. Впрочем, если академики
руководствовались эстетическими соображениями, то многие оказались недовольны по совсем другим причинам. В родной Германии, охваченной реваншистскими настроениями, Ремарка подвергли беспощадной критике: «Нет писакам, предающим героев Мировой войны! Да здравствует воспитание молодежи в духе подлинного историзма!» За травлей создателя «На Западном фронте без перемен» стоял сам Геббельс. А лозунги всегда побеждают правду. Книги бежавшего из Германии Ремарка нацисты сжигали целыми тиражами, но рукописи, как известно, не горят.

Свое черное дело «потерянные» уже сделали. Описав ужасы войны, они пошли дальше, сказав, что мир, в котором оказались вчерашние солдаты, совсем не совершенен. В нем никто не одержал победу, здесь все – проигравшие.

«Тысячи и тысячи вернувшихся еще пожалеют, что они не легли вместе с убитыми» – так думал не только Ремарк. Как жить, если ты чувствуешь, что тебя сначала обманули, а потом предали? На что надеяться, если раны на теле превратились в шрамы, но те, что в душе, по- прежнему кровоточат? Жить или доживать?


Живи быстро, не умирай молодым
Гэтсби верил в зеленый огонек, свет
неимоверного будущего счастья,
которое отодвигается с каждым годом.
Пусть оно ускользнуло сегодня – не беда,
завтра мы побежим еще быстрее, еще
дальше станем протягивать руки…

Фрэнсис Скотт Фитцджеральд «Великий Гэтсби»



И снова раздергаем на цитаты Гертруду Стайн, благо ее высказывание о «потерянном поколении» состоит не из одной фразы. «Вы все сопьетесь!» – заявила она Хемингуэю. Что ж, для такого пророчества имелись основания. Пьют «потерянные» и впрямь много. Однажды Геринг (тот самый, кстати, дальний родственник Ремарка) попросил в берлинском ресторане любимое вино писателя. Официант ухмыльнулся: «Ремарк не уехал из Германии, пока не выпил все винцо этого сорта». Удивительно, почти все представители «потерянного поколения» видят в бутылке надежного друга, но не спился никто!
Примерно десять лет, отделяющих Версальский мир от Великой депрессии 1929 года. Те самые десять лет, которые ушли у «печальных молодых людей» на адаптацию к новой жизни. Десять лет, потраченные на поиск новых ценностей. Иллюзии они потеряли, а что предложили взамен? Да надо просто жить, а главное – любить! Любовь – главная ценность «потерянных». Антитеза смерти, концентрированное выражение счастья. Любовь – это то, что принадлежит только тебе, а ведь мир «потерянных» – мир индивидуалистов. Принципиально важно для их творчества: на войне каждый умирает в одиночку, выжил – не делись
ни с кем своим счастьем. «Потерянные» хотят отгородиться от мира, но сами же признают: не получается. Их любовь почти всегда – трагическая, смерть – рядом с ней. Туберкулез убивает Патрицию Хольман в «Трех товарищах» Ремарка. Возлюбленная лейтенанта Генри в «Прощай, оружие» Хемингуэя, Кэтрин, умирает при родах. Джей Гэтсби у Скотта Фитцджеральда возвращает любовь – и тут же погибает сам. В «Фиесте» Хемингуэя никто не умирает. Джейк Барнс и Брет Эшли любят друг друга, но… раны, полученные Джейком на войне, исключают физическую близость. Феминистки всего мира, перечитайте

еще раз последний диалог Джейка и Эшли, где они говорят о том, что было бы, если… Если бы не война… Зачем «потерянные» убивают своих героев в мирное время, зачем заставляют их страдать?
Чтобы показать: мир жесток и несовершенен, счастье в нем может быть только кратковременным. Потому что была война, потому что она сделала мир именно таким.
Вот как он выглядит, «Век джаза»: шумные вечеринки у «Великого Гэтсби» – море гостей и страдающий от одиночества хозяин. «Печальные молодые люди», о которых рассказывали «печальные молодые писатели»…



Прощай, грусть
– Какие вы получили медали, Майкл?
– никаких медалей я не получал.
– Совсем никаких?
– Не знаю. Должно быть, я получил все
медали, какие полагаются. Но я
никогда не просил, чтобы мне их выдали.

Хемингуэй «Фиеста»






Они пребывают в состоянии перманентной грусти. Но мы – не должны. Ведь «потерянное поколение» подарило нам великолепную, пронзительную литературу. Больше того, именно благодаря им мир открыл для себя американских писателей. Вступив в войну, Штаты покончили с «изоляционизмом», а американская литература стала неотъемлемой составной частью литературы мировой. Кто-то теряет, кто-то находит…

В 1953 году главный символ «потерянных», Хемингуэй, получил пулитцеровскую премию за повесть «Старик и море». Едва ли не единственное его произведение, в котором о войне – ни слова. Незадолго до этого, в одном из интервью, папа Хем сказал: «Если я не смогу писать, я погиб». Всю жизнь он создавал образ сильного человека – и оказался в ловушке. Старость, физическая немощь – он не хочет жить в этом образе, а значит, не может писать по- прежнему.

2 июля 1961 года Хемингуэй покончил с собой. Из любимого ружья фирмы «Винченцо Бернарделли». Позже эту модель назовут «Хемингуэй». Маркетинг – великое дело. И не спрашивайте, по ком звонит колокол…


Авторы: М. Куриев, Ф. Палехов
Фото: Getty Images
Понравилось?
Поделись с друзьями!
О Первой Мировой войне читайте также
~
читайте также