Уходящему Году литературы мы посвящаем наш спецпроект и вспоминаем великих поэтов - "серебряных людей" Серебряного века - эпохи перемен, "культурного ренессанса", упущенных возможностей и утраченных иллюзий.
Чем дышали, как жили и уходили из жизни те, кто творил в самый драматичный период в истории России. Почему поэты не смогли изменить страну, и чем страна ответила поэтам.
Cтихи "серебряных" поэтов для вас будут читать


поэты – символисты - представители самого значительного из модернистских течений в России

Андрей Белый


И огненный хитон принес,
И маску черную в кардонке.
За столиками гроздья роз
Свой стебель изогнули тонкий.

Вот скитался я долгие дни и тонул
в предвечерних туманах.
Изболевшие ноги мои в
тяжких ранах.
Андрей Белый

Саша Чёрный

У рояля дочь в реформ'е, Взяв рассеянно аккорд, Стилизованно молчит. Старичок в военной форме Прежде всех побил рекорд
- За экран залез и спит.

Александр Блок

Я сидел у окна в переполненном зале. Где-то пели смычки о любви.
Я послал тебе черную розу в бокале Золотого, как небо, аи.
И голос был сладок, и луч был тонок, И только высоко, у Царских Врат, Причастный Тайнам,- плакал ребенок О том, что никто не придет назад.
Александр Блок

Я подумал в припадке амбиции: Конечно, по интуиции Животное это Во мне узнало поэта... Кот понял, что я одинок, Как кит в океане...
Саша Чёрный
Грешить бесстыдно, беспробудно, Счет потерять ночам и дням, И, с головой от хмеля трудной,
Пройти сторонкой в божий храм.
Александр Блок

Осип Мандельштам

Дано мне тело — что мне делать
с ним,Таким единым и таким моим?
За радость тихую дышать и жить
Кого, скажите, мне благодарить?
Я и садовник, я же и цветок,
В темнице мира я не одинок.
Девушка пела в церковном хоре
О всех усталых в чужом краю,
О всех кораблях, ушедших в море,
О всех, забывших радость свою.
Александр Блок

Борис Пастернак
Морозная ночь походила на сказку,
И кто-то с навьюженной снежной гряды
Всё время незримо входил в их ряды.
Собаки брели, озираясь с опаской,
И жались к подпаску, и ждали беды.

Сергей Есенин


Я еще тогда был ребенок,
Но под бабкину песню вскок
Он бросался, как юный тигренок,
На оброненный ею клубок.

Велимир Хлебников

А вы пойдете и купите
На вечер — кусище белого хлеба.
Вы думаете, что голод — докучливая муха
И ее можно легко отогнать,
Но знайте — на Волге засуха:
Единственный повод, чтобы не взять, а — дать.
Средь людей я дружбы не имею,
Я иному покорился царству.
Каждому здесь кобелю на шею
Я готов отдать мой лучший галстук.
Сергей Есенин
Серебряное руно
«Я хочу быть понят своей страной,
А не буду понят - что ж...
Над родной страной я пройду стороной,
Как проходит косой дождь...»

Владимир Маяковский
Золотой век – вечная мечта человечества. Когда он наступит? В светлом будущем? А может, он уже был и посверкивает из глубин прошлого? Никто не знает, да и мечту давно девальвировали. Что только не называли золотым веком! И выражение обесценилось. Серебряный век – это не так звучно, зато время, сделанное из менее драгоценного металла, точно было. В России.
Завтра ветер переменится
Жить в эпоху перемен, как известно, плохо. Но нет правил без исключений. Начало ХХ века в истории России – время перемен, и каких! Такого прогресса во всех областях – экономике, науке, культуре – страна не знала до того, не узнает и после. Да и политическая жизнь после первой русской революции забурлила. Поэт Хлебников пишет: «Мы бросились в будущее с 1905 года». Бросились – точно и пришли – к победе марксизма над разумом, к революции 1917-го. Возникают вопросы. Как могло случиться, что страна, находящаяся на подъеме, быстро развивавшаяся, была ввергнута в пучину хаоса, из которой уже не выбралась? Почему Серебряный век оказался недолог? Есть в том вина «серебряных людей»? А может, это их беда? Петербург начала ХХ века. Не просто столица России – одна из крупнейших столиц
Европы. Здесь абсолютно все по-европейски.Венские стулья покупают у братьев Тонет, фраки – у Иды Ланваль, подарки – у Фаберже, за часами идут к Буре и Лонжину. Прямо общество элитарного потребления. А рестораны! Одни названия чего стоят: «Кюба», «Донон», «Вилла Эрнест». И, конечно, обязательный файф-о-клок в гостинице «Астория».
Ночные кабаре, театры варьете, спиритические салоны, а в Демидовском саду – парк развлечений. Сюда, на «Американские горы», любит заглядывать Александр Блок, здесь же прошел первый футуристический спектакль Владимира Маяковского.
Вот что пишет о Невске (так иногда называют столицу) приехавший сюда провинциал: «Веду жизнь богемы. Петербург действует как добрый сквозняк и все выстуживает.
Заморожены и мои славянские чувства». Всё! В коротком описании впечатления раскрыта огромная тайна. Есть маленький мир, и есть большая Россия, деревенская, архаичная, безграмотная, замкнутая. Крепостное право отменили, но вопрос о земле еще не решен. Крестьянство – как спящая красавица, большевики разбудят ее ядовитым поцелуем декрета «О земле». Это будет обман в чистом виде, но ведь до революции и такого никто не предложил. Философы Серебряного века не предлагают, они, как и положено мыслителям, думают и спорят. Великий философ Бердяев говорит: «Появились новые души, были открыты новые источники творческой жизни, видели новые зори, соединяли чувство заката и гибели с надеждой на преображение жизни. Но все происходило в довольно замкнутом кругу».
Санкт-Петербурга начала 20 века
Именно так оно и было! Философы остро чувствовали разрыв между элитой уже по-своему новой России и народом, остававшимся темной массой, бесконечно далекой от «европейского Петербурга». Вечный спор между западниками и славянофилами обострился, и последние его явно выигрывали. Так часто бывает в истории – прогресс сопровождается всплеском национализма. Очень скоро соратники Ленина покажут, что такое «особый путь». Ну да бог с ними, с философами. А что же художники, писатели, поэты? Они предпочли остаться там, где им было комфортно: в своем мире. Интеллигенцию часто обвиняют в
снобизме, и люди Серебряного века такие обвинения точно заслужили. Жертвенность народников – это не о них. Зачем просвещать, все равно не поймут. Бердяев пишет об атмосфере Серебряного века: «Многое из творческого подъема того времени вошло в дальнейшее развитие русской культуры и сейчас есть достояние всех русских культурных людей. Но тогда было опьянение творческим подъемом, новизна, напряженность, борьба, вызов. В эти годы России было послано много даров». Дары есть, пора ими насладиться. Тот же Бердяев называет эту эпоху культурным
ренессансом. «Культурный» – здесь слово ключевое. На Западе ренессанс – это не только прорыв в искусстве, но и гимн индивидуализму, перезагрузка общественных отношений. В России все культурой и ограничилось. Люди Серебряного века соперничали не с системой, а только сами с собой.
Мир простого люда им чужд, а иногда и враждебен, что не мешало многим, тому же Есенину, черпать в нем вдохновение. Так что Серебряный век хоть и был отражением своего времени, но существовал в нем абсолютно автономно.
«Многое из творческого подъема того времени вошло в дальнейшее развитие русской культуры и сейчас есть достояние всех русских культурных людей. Но тогда было опьянение творческим подъемом, новизна, напряженность, борьба, вызов. В эти годы России было послано много даров»
Николай Александрович Бердяев
Представитель русской идеалистической
философии ХХ в.
Отлитые в серебре
Серебряный век – море имен, реки стилей, бесконечные течения – группы, направления. А кто самый-самый? А когда век засеребрился? А когда металл потускнел? Как загнать в рамки отчаяние и мистическое самопожертвование? Упадничество и модерн? Тип мышления и голый нерв эмоций? Архисложно, как сказал бы дедушка Ленин.
Разберемся для начала с хронологией. За точку отсчета обычно берут вышедший в 1884 году сборник Валерия Брюсова «Русские символисты». С окончанием возможны варианты. Кто-то уверен, что век закончился с революцией и гражданской войной, кто-то продлевает агонию до рубежа 20-х и 30-х годов. Трагическая точка – самоубийство Маяковского.
Формально происхождение термина «серебряный век» приписывают поэту Николаю Оцупу – его статья, вышедшая в 1933-м, так и называлась «Серебряный век русской поэзии». Но на авторство, вообще-то, могут претендовать многие, например, Анна Ахматова.

Анна Ахматова




На Галерной темнела арка,
В Летнем тонко пела флюгарка,
И серебряный месяц ярко
Над серебряным веком стыл.
Так ли уж важно, кто действительно первым произнес эти звонкие слова? Гораздо важнее другое. Серебряный век практически точно совпадает по времени с одним из самых драматичных периодов в истории России – с эпохой упущенных возможностей и утраченных иллюзий; с эпохой перемен, которые не стали глобальными; с культурным ренессансом, который подавляющее большинство населения просто не заметило.
Поэты и писатели, как никто другой, чувствуют настоящее. И люди серебряного века начали с того, что поставили много жирных точек. На позитивизме, материализме и идеалистической философии, на метаниях народников и разночинной интеллигенции, которая никак не могла определиться, с кем ей быть. Они поставили под сомнение даже прогресс – Осип Мандельштам назвал его самым «отвратительным видом школьного
невежества».
А ведь Серебряный век – порождение прогресса. Но это поэты, они так видят, хотя, скорее, чувствуют. Эпоха перемен стала для них вызовом, и вот как они на него ответили. Поиск себя, смысла жизни, чувства и мысли человека, его отношение к любви, смерти, Богу – вот что занимает их умы.

Портрет поэта Н.С. Гумилева
Есть Бог, есть мир, они живут вовек,
А жизнь людей мгновенна и убога,
Но все в себе вмещает человек,
Который любит мир и верит в Бога…


Эти строки Гумилева точно отражают «серебряное» настроение. Индивидуум превыше всего – содержание, которое можно раскрыть только с помощью новых форм. В 1910 году Блок пишет: «Солнце наивного реализма закатилось, осмыслить что-либо вне символизма нельзя». И «старшие» символисты – Мережковский, Гиппиус, Бальмонт – и «младшие» – Блок, Белый – утверждают: мир создается лишь в процессе творчества, только художнику доступен тайный смысл.

Русский философ, публицист и поэт Владимир Сергеевич Соловьев (1853 - 1900 гг.)
Милый друг, иль ты не видишь,
Что все видимое нами –
Только отблеск, только тени
От незримого очами?


Так С. Соловьев формулирует базовую идею символистов. Но жизнь в мире образов и фантазий – роскошь, доступная только поэтам. Первая русская революция и последующая за ней реакция заставили задуматься и о конкретике. Пора было возвращать слову смысл и значение.
Именно этим занялись акмеисты из группы «Цех поэтов»: Гумилев, Ахматова, Мандельштам, Зенкевич. Никакого символического тумана. Материальность, предметность, точность – вот святая троица акмеизма.

Сергей Есенин
Потом появились футуристы – буревестники перемен. Урбанисты – устремленные в будущее и одновременно неисправимые романтики: Маяковский, Хлебников. Такими же неисправимыми идеалистами были имажинисты, хотя Есенин вдохновлялся пасторальной сельской жизнью. И всех постигло одинаковое разочарование. Только такие поэты, как Есенин, могут рассказать об этом всего в четырех строчках:

Не в моего ты бога верила,
Россия, родина моя!
Ты, как колдунья, дали мерила,
И был как пасынок твой я
?

Богемная рапсодия
Судьба большинства поэтов Серебряного века оказалась трагической, а какой еще она могла быть в Советской России? Но в тот краткий период, который окрашен в серебряный цвет, они пожили, да еще как!

Главных нонконформистов своего времени обвиняли во многом, но только не в одном – в ханжестве.
Их жизнь – перманентная инсталляция, они превратили высокое искусство в эпатажное шоу, в котором авторы одновременно и исполнители главных ролей. Их сцена – рестораны, кабаре, квартиры-студии. Они дышат воздухом свободы, их кровь взбудоражена алкоголем и морфием. Поднять занавес!
Артистическое кабаре «Бродячая собака», завсегдатаи – акмеисты: Гумилев, Ахматова, Городецкий, за роялем – поэт Михаил Кузьмин, на стенах – росписи Добужинского и Судейкина. С поэтов здесь денег не берут, за них отдуваются другие посетители, так называемые фармацевты. Просто социализм в отдельно взятом кабаке! В «Собаке» Маяковский впервые прочитал знаменитое стихотворение «Вам». Плевок в мещанскую душу вызвал скандал и обмороки в зале.

Тут всё «гениев» оравы :
С ними, братец, не шути!
Тут царят «собачьи нравы»…
Дальше некуда идти !
Да уж, нравы в «Собаке» те еще! От дуэли поэтической до настоящей – один шаг. Стрелялись Гумилев с Максимилианом Волошиным, а Ходасевичу однажды бросила перчатку женщина.
Но еще большие страсти кипели в знаменитой «Башне», квартире-салоне поэта Вячеслава Иванова. Вот что вспоминает Андрей Белый об этой «нехорошей квартире»:
«Быт выступа пятиэтажного дома, или «башни», – единственный, неповторимый; жильцы притекали, ломались стены.. Квартира, глотая соседние, стала тремя, представляя сплетение причудливейших коридорчиков, комнат, бездверных передних… Войдешь – забудешь, в какой ты стране, в каком времени.. Всё закосится, и день будет ночью, ночь – днем…»
«Башня» – это и клуб, и театр, и место поэтических собраний. Здесь читают стихи и просто дурачатся: Анна Ахматова проделывала акробатические кульбиты, Бердяев наряжался царем Соломоном, а Мейерхольд и Верховский играли в слона.
Квартира полностью оправдывает репутацию нехорошей, ведь здесь не только люди, но и духи. А могло ли быть иначе в эпоху повального увлечения спиритизмом и оккультизмом? Призраков вызывает сама Елена Блавацкая.
Рядом с эзотерикой – эротика. В ханжеской современной России о таком говорить не принято, но из песни о Серебряном веке эти строки выкинуть невозможно.
Адюльтеры, сексуально-творческие союзы разного вида, в общем, «эстетике телесного низа» «серебряные» уделяют повышенное внимание. Любовные квадраты и треугольники – чтобы разобраться в этой геометрии нужна не одна статья.
Но вот что особенно интересно: частым гостем «Башни» был будущий нарком просвещения Страны Советов Анатолий Луначарский. Он любил порассуждать о том, что пролетариат «есть современное выражение эроса», что «борьба за наготу есть борьба за красоту, здоровье и свободу». Чем он занимался после окончания собраний, доподлинно неизвестно.
Зато мы знаем, что один из любимых ресторанов «серебряных», «Виллу Роде», посещали и вожди большевиков! Вот что вспоминает его владелец об их визитах:
«И Гриша Зиновьев лыка не вязал! А Луначарский кренделя ногами выписывал! И Нахамкес, не заплатив, задним ходом удирал! И золотое сердце Феликса Дзержинского улыбками девочек утешалось! А однажды даже и самого Ленина – разумейте, языцы, и покоряйтеся: Ленина!!! – замертво вынесли».
Справедливости ради отметим, что все это происходило в короткий период тотальной демократии – с февраля по октябрь 1917-го. Поблагодарим благословенное время: мы узнали, что даже твердые ленинцы – тоже люди.





А что уж говорить о поэтах Серебряного века, им-то уж точно ничто человеческое не было чуждо. Эксперименты со словом и стилем просто так не давались. Приходилось, выразимся деликатно, расширять сознание. Все ради искусства, да и где искать вдохновение, когда почва уходит из-под ног? Наркотики и алкоголь стали верными спутниками «серебряных», не всех, но очень многих. Потом дурман богемных вечеринок рассеется, начнется новая эра, а с ней вместе и тяжелое похмелье. Зеленый змей погубит Хлебникова, от героина умрет Брюсов, об алкогольных приключениях Есенина и вовсе сложены легенды.
Порок, распущенность, скажут многие. Возможно. Но и вызов традициям и дань свободе в ее крайней форме тоже. Серебряный век подарил нам не только великую литературу, но и настоящую богему. Именно так, поскольку в старом, жестком сословном обществе, богемы просто не могло быть. Поэты, они превратили в искусство даже собственную жизнь.
Уроки «Англетера» – от триумфа к трагедии
Потом наступил день, когда серебро стало покрываться патиной, – 25 октября 1917-го. Стихия народных масс, тут не до стихов! Другие времена, другие символы… Кто-то уехал, кто-то остался.
Есенин был увлечен революцией настолько же, насколько не понимал ее истинных целей, то есть совсем. Имажинист ведь так и переводится – «фантазер». Хотя вокруг жизни самого Есенина нафантазировано столько, что трудно отличить, где правда, а где миф.
Еще советская пропаганды вылепила образ эдакого своего парня: пьяница, хулиган, но свой. Сам поэт в дореволюционные годы тоже много работал над своим имиджем. Придумал легенду: наивный и простодушный самородок из деревни, косоворотка, сапожки красные, окает (хотя в Рязани как раз акают). Столичная богема умилялась. Однажды Есенин сказал своему другу Анатолию Мариенгофу: «Знаешь, и сапог-то я никогда в жизни таких рыжих не носил, и поддевки такой задрипанной, в какой перед ними предстал. Говорил им, что еду в Ригу бочки катать. Жрать, мол, нечего. А в Петербург на денек-два, пока партия моя грузчиков подберется. А какие там бочки – за мировой славой в Санкт-Петербург приехал, за бронзовым монументом…»
Кстати, дружба Есенина с Мариенгофом была из разряда тех – настоящих мужских, о которой в современной России говорить не принято. Ну да сейчас мы не об этом.
Когда имидж для тебя – все, очень трудно адекватно оценивать происходящие события. И все же Есенин разобрался:

Вот так страна !
Какого ж я рожна
Орал в стихах, что я с народом дружен?
Моя поэзия здесь больше не нужна,
Да и, пожалуй, сам я тоже здесь не нужен.


Потом, уже посмертно, Есенина назначат «певцом крестьянской души», из него сделают квасного патриота. 28 декабря 1925 года в гостинице «Англетер» был найден мертвым поэт-имажинист Сергей Есенин. Причина самоубийства – депрессия.
Революцию поддержал и другой великий поэт Серебряного века – Александр Блок. Символист восторгался «пожаром народной души» и даже оправдывал уличные самосуды. Активно сотрудничал с новой властью, поработал в «чрезвычайке». Но не это не простили ему бывшие друзья по литературному цеху, а поэму «Двенадцать». Желчная Зинаида Гиппиус писала вскоре после революции: «Блок, говорят (лично я с ним не общаюсь), даже болен от страха, что к нему… вселят красноармейцев. Жаль, если не вселят. Ему бы следовало их целых 12.
Ведь это же по его поэме…» Блок не отказался от написанного.Он облек в строки свои ощущения – от людей и времени, об этом всегда и размышляли символисты. Но уже в 1920-м Блок признается: «Почти год как я не принадлежу себе, я разучился писать стихи и думать о стихах». Тяжелобольного поэта отказались отпустить на лечение за границу. Говорят, это решение принимал Ленин лично. 7 августа 1921 года Блок скончался. Незадолго до смерти он попросил жену уничтожить все рукописи, в первую очередь наброски к поэме «Двенадцать».

Когда за несколько месяцев до смерти, вфеврале 1921-го, на вечере памяти Пушкина Блок выступал с речью, только двое из егобывших коллег и друзей пришли его послушать – главная пара Серебряного века: Николай Гумилев и Анна Ахматова. К тому времени, впрочем, они уже не были мужем и женой. Жить Гумилеву оставалось совсем недолго – в конце августа того же года он будет расстрелян по обвинению в заговоре. Монархических убеждений поэт не скрывал и при советской власти.
Анна Ахматова умрет своей смертью в 1966-м.

Показать бы тебе, насмешнице,
И любимице всех друзей,
Царскосельской веселой грешнице,
Что случилось с жизнью твоей…

Случилось! Туберкулез, травля, нищета, арест сына, третьего мужа… Творчество ее оказалось под запретом, но Ахматова удостоилась «высокой чести»: в знаменитом постановлении «О журналах "Звезда" и "Ленинград"» 1946 года ей уделили особое внимание, назвав «типичной представительницей чуждой нашему народу пустой безыдейной поэзии».

И упало каменное слово
На мою еще живую грудь.
Ничего, ведь я была готова,
Справлюсь с этим как-нибудь.


Ахматова была одной из немногих, кто справился. Свели счеты с жизнью Марина Цветаева, Маяковский, Есенин, Пяст.
Другой поэт Серебряного века, Осип Мандельштам, в 1933 году написал стихотворение, которое Борис Пастернак назвал самоубийством: «Мы живем под собою не чуя страны…» Странная и страшная судьба. Расцвет творчества Мандельштама пришелся уже на послереволюционные годы. Набоков назвал его единственным поэтом сталинской России. «Сталинской» – ключевое слово: отрезок времени и приговор.
Мандельштам умер в лагере 27 декабря 1938 года. Диагноз – «сердечная недостаточность», статья – «антисоветская деятельность», могила – братская. В тот день в лагере травили вшей. Обнаженные люди выстроились в промерзшем бараке. Оттуда и вынесли тело великого поэта, не расстававшегося с «Человеческой комедией» Данте. Жизнь оказалась страшнее дантовского ада, а идеи – страшнее жизни.
Когда за несколько месяцев до смерти, вфеврале 1921-го, на вечере памяти Пушкина Блок выступал с речью, только двое из егобывших коллег и друзей пришли его послушать – главная пара Серебряного века: Николай Гумилев и Анна Ахматова. К тому времени, впрочем, они уже не были мужем и женой. Жить Гумилеву оставалось совсем недолго – в конце августа того же года он будет расстрелян по обвинению в заговоре. Монархических убеждений поэт не скрывал и при советской власти.
«Мы задыхаемся, мы задохнемся все. Мировая революция превращается в мировую грудную жабу!»
— Александр Блок
Это сказал Александр Блок, автор поэмы «Двенадцать». Кто там, впереди, в «белом венчике из роз»?

Фото: GettyImages, Shutterstock, Tacc
Автор проекта: Стася Шульга
Текст: Мурат Куриев, Федор Палехов
Дизайнер: Галия Галеева
Режиссер: Анна Алексеенко
Оператор-постановщик: Александр Петровский
В проекте была использована музыка:
Bruno Pilloix - Funky Team, Fairy Tale FILM_Version_Саша Лучков
House Warming - Twilight Ride (Instrumental), Jonathan Elias, Sarah Trevino - Hands Of The Clock, Ludwig Van Beethoven - Symphony No2 in D Op36 2, MryxWD7fyWhp.128
Nikolay Rimsky-Korsakov - Symphony No2 Op9,Ol' Burger Beats - Erase Racism (Instrumental), U-Run - Lights Out, Warren Bennett - Unknown Dimension, Grieg,
Edvard - Poetic Tone Pictures, Op.3 - 1. Allegro ma non troppo
Les Triplettes de Belleville - Benoit Charest - Jazzy Bach, The Candlepark Stars - Take Care and Safe Home
Понравилось?
Поделись с друзьями!
~
читайте также