Текст: Варвара Гончарова
Фото: Архив
Пока не заиграет джаз
Эта музыка будет вечной, но когда-то она тоже только начиналась...
 
То, что мы играем, и есть сама жизнь.
Луи Армстронг
В канун нового, 1913 года в одном негритянском квартале Нового Орлеана 11-летний темнокожий подросток бегал по улице и радостно стрелял в воздух из пистолета, который похитил у очередного мужа своей матери-проститутки. За проступок его тут же отправили в полицейский участок, затем в исправительный лагерь-интернат для «цветных» детей. По счастливой случайности в интернате работал Питер Дэвис, который занимался музыкой с неблагополучными подростками и собрал из самых талантливых джаз-банд. Мальчика туда взяли. Он научился прекрасно играть на корнете: что-то среднее между почтовым рожком и трубой. В 14 лет подросток вышел из лагеря, полный решимости посвятить себя музыке. Корнет впоследствии сменился трубой.

Двадцатью годами позже в Канзас-Сити другой 11-летний темнокожий подросток, которому чуть больше повезло с родителями: отец был разножанровым артистом в цирке, мать работала оператором в Western Union,– впервые взял в руки саксофон. Как он позже говорил в интервью, с тех пор его не могли оторвать от инструмента, он занимался по 15 часов в сутки.
Постепенно он стал играть в школьном ансамбле и местных джаз-бандах. В 16 лет во время своего первого джема с известными музыкантами он потерпел полное фиаско, сбившись с ритма во время исполнения Body and Soul. Его освистали. Юный исполнитель так расстроился, что решил больше никогда не брать в руки инструмент. Но все сложилось иначе.

Они вышли из одной среды, но пошли разными путями. Обоих боготворила публика, но один отвечал ей тем же, другой ее ненавидел. Один прожил долгую жизнь, играл эмоциональный, жизнеутверждающий «хот свит джаз» и свинг, участвовал в мюзиклах и снимался в кино. Другой постоянно искал «новую систему звучаний и ритмов», придумал интеллектуальный бибоп, не считался с окружающими, прослыл капризным и высокомерным, страдал от алкоголизма и героиновой зависимости и сгорел молодым, не дожив до 35 лет. Полные противоположности, яркие импровизаторы, оба необыкновенно прекрасные – Луи Армстронг и Чарли Паркер. Без них история мирового джаза столько бы потеряла...

ЧТО У НАС СОСЕД ИГРАЕТ НА КЛАРНЕТЕ И ТРУБЕ
Встретились Старый и Новый Свет. Европейская гармония и затейливые африканские ритмы. Негритянские «рабочие песни» и христианская духовная музыка. Регтаймы и блюз. Музыка менестрелей и уличных духовых оркестров. Вобрав в себя все эти мотивы, на свет появился джаз. Первый джаз зазвучал в Новом Орлеане, морском порту, где покупали и продавали рабов из Африки, где смешивались традиции и культуры. Очень быстро город насквозь пропитался джазом. Четырехдольный ритм с акцентом на слабые доли такта, что потом назвали свингом, доносился отовсюду. Особенно громко и весело джаз звучал в Сторивилле, новоорлеанском районе красных фонарей с его множеством увеселительных заведений. Уличные короли джаза постоянно устраивали «битвы», выдувая умопомрачительные соло. Каждый второй житель Нового Орлеана играл в джазовых ансамблях, состоявших обычно из корнета или трубы, кларнета и тромбона, банджо, тубы или контрабаса и барабанов. В этих неумолкающих звуках и рос Луи Армстронг.

Саксофонист Чарли Паркер, один из основателей стиля бибоп. 1947год.
В 1917 году Соединенные Штаты вступили в Первую мировую войну. Новый Орлеан получил статус военного порта, Сторивилл закрыли, и все это джазовое безумие переехало в Чикаго. Джаз-банды почти полностью вытеснили салонные оркестры, и на ближайшие 10 лет, вплоть до начала Великой депрессии, сделали город центром джаза.
В Чикаго играли практически все самые знаменитые исполнители, включая Луи Армстронга и Бесси Смит. Состав джаз-бандов претерпел изменения: гитара вытеснила банджо, в оркестр все чаще стали включать саксофон и рояль. «Классический джаз достигает своей вершины и переживает в Чикаго самый светлый этап своей истории»,– годы спустя напишут историки музыки.
НЕ ТОЛЬКО ЧЕРНЫЙ
Чернокожую джазовую монополию нарушили белые, которые не смогли остаться равнодушными к сочным ритмам. Зазвучала романтическая труба Бикса Бейдербека и свингующий кларнет Бенни Гудмена.

Первые «белые» джаз-банды заиграли уже в Новом Орлеане. Их исполнители во всем старались подражать черным кумирам, копируя манеры и стиль. «Черный» джаз называли новоорлеанским, чикагским, горячим и традиционным; для «белого» джаза тоже появился свой термин – диксиленд. «Дикси» – разговорное название Юга Америки. Диксиленд отличался от «черного» джаза использованием европейской музыкальной традиции, мелодии исполнялись более плавно. Импровизация черных и белых джазменов существенно различалась: диксилендеры строили ее в виде вариаций на основную тему, у чернокожих исполнителей это была импровизация в полном смысле слова – спонтанное темпераментное музыкальное безумие, сиюминутное действо, когда музыканты буквально говорили между собой с помощью инструментов.

Король свинга
кларнетист и дирижер Бенни Гудмен.
ВСЕ, ЧТО НЕ ИМЕЕТ СВИНГА, - НЕ ИМЕЕТ СМЫСЛА
It Don't Mean a Thing If It Ain't Got That Swing («Все, что не имеет свинга,– не имеет смысла») – так называлась композиция Дюка Эллингтона. Свинг – музыкальный прием, интенсивная битовая пульсация. Без нее джаз не имеет смысла. Эллингтон и Армстронг вообще считали глупым разделять джаз и свинг. Эпохой свинга называется период в истории джаза – десятилетие начиная с середины 1930-х, когда появилось несметное множество больших джаз-бандов, по составу напоминающих западные симфонические оркестры. В них почти не было места импровизации. Музыкантам требовалась хорошая выучка для слаженной и ритмичной игры огромными составами. . Благодаря королю свинга Бенни Гудмену, гениальному аранжировщику и тромбонисту Гленну Миллеру и тромбонисту Томми Дорси свинг зазвучал

Глен Миллер,
тромбонист, аранжировщик и руководитель одноименного оркестра.
высокопрофессионально. Его играли на тех же площадках, что и классическую музыку. Свинговать стали все, дажевысоколобые снобы. Фильмы с участием биг-бэнда
Гленна Миллера «Серенада солнечной долины» и «Жены оркестрантов» сделали джаз популярным во всем мире.
Glenn Miller - In the Mood - Sun Valley Serenade (1941)


 
СИНКОПЫ БИБОПА
В 1930-е годы джаз не играл и не танцевал только ленивый. Танцевально-джазовые оркестры заштамповали джаз, лишили его импровизационной свежести. Так думали нью-йоркские музыканты: игравший на альт-саксофоне Чарли Паркер и трубач Диззи Гиллеспи. В их музыкальных экспериментах родилось новое направление – «резкий и жестокий» бибоп. Усложненная гармония и сверхбыстрый темп должны были не подпустить к синкопированным бибоповским импровизациям непрофессионалов, которых развелось так много. Непредсказуемые зигзаги и вращения, диссонансы и сложные аккорды придавали музыке экзотичность и остроту. В отличие от горячего джаза бибоп играли не огромными оркестрами, а маленьким составом – квартетом или квинтетом. Публика приезжала послушать виртуозную игру солистов, а не потанцевать. Бибоп превратил чувственный джаз в музыку для интеллектуалов.
Диззи Гиллеспи, трубач-виртуоз, родоначальник импровизационного джаза.
Короли свинга резко критиковали новое направление, бибоперы в ответ окрестили их заплесневелыми. Правда, некоторые музыканты старой школы, например Бенни Гудмен, поддержали новаторов, охотно играли с ними джемы и делали студийные записи.
Классический джаз и бибоп долго шли каждый своей дорогой, но потом все-таки слились в свободном джазе в 1970-е. Правда, это уже другая история.
Оркестр Louis Armstrong and his Stompers, 1927 год.
 
Понравилось?
Поделись с друзьями!
~
читайте также