К о р о л и
парламентского
э п а т а ж а

Первая тройка
Рутинная работа над законами – это не про них. Зато они умели превращать любое заседание Думы в зрелище. Депутатов тысячи, но таких, как они, – единицы.


Текст: Сергей Ерженков
Дизайнер: Дмитрий Андреевский
Российская Дума давно не балует нас зрелищами. Народные артисты, спортсмены и даже водевильный ветеран Жириновский – все те, кому вроде бы по статусу положено привносить «карнавальность» в монотонную работу парламента, – в последнее время как-то сникли. С тех пор как Дума перестала, по выражению ее бывшего спикера, быть местом для дискуссий, она превратилась в унылое казенное учреждение. Ни тебе зажигательных речей, ни ярких перформансов и балагана. Пройдешься раньше по думского коридору – всюду жизнь, голоса, двери настежь, курят прямо на рабочем месте.

Сейчас уже не то. Коридоры величественны и пустынны, как древние усыпальницы. Холод мрамора и скрип паркета. Скорее мышь мимо тебя проскочит, чем депутат. Сдержанный, немногословный, застегнутый на все пуговицы, ничем не примечательный, с размытыми чертами. Депутат шестого созыва не должен привлекать излишнее внимание, весь его функционал сводится к простому незатейливому действию – вовремя нажать нужную кнопку, сначала за себя, потом за однопартийца-прогульщика. И так изо дня в день – рутина, тлен, тоска. И о каком интересе со стороны избирателей можно говорить, если даже сама Елена Мизулина пытается развлечь себя игрой в шарики на планшете, а Николай Валуев на словах «секвестр бюджета» громко зевает в кулак?

Когда экономика на подъеме и ВВП растет как на дрожжах, парламентские споры утихают. Как известно, деньги любят тишину. А вот когда этих денег становится катастрофически мало, когда на смену тучным приходят тощие годы, настает время популистов и эксцентриков: дефицит хлеба восполняют зрелищами. Так было в предреволюционные годы, так было в переломные 1990-е.

К 110-летию российского парламентаризма мы составили для вас тройку самых эпатажных депутатов.

ВЯЧЕСЛАВ МАРЫЧЕВ
Этот депутат прославился задолго до того, как в Россию пришла мода на акционизм и арт-группа «Война» стала лауреатом государственной премии «Инновация». Вячеслава Марычева можно считать одним из первых исполнителей костюмированных скетчей на постсоветском пространстве. Каждый его костюм нес семиотический смысл и соответствовал тематике думских прений.

В обычные дни Марычев щеголял в малиновом пиджаке, ставшем главным символом 1990-х. Но зрители запомнили его по накладной силиконовой груди, которую он надел на заседание, где обсуждалась проблема детской проституции. Были и другие экстравагантные костюмы. Если Дума говорила о бедственном положении блокадников или растущем числе бездомных, депутат приходил на заседание в ватнике и лохмотьях.

В 1995 году, когда Анатолий Собчак пытался лишить его неприкосновенности, Марычев пришел на пресс-конференцию в ушанке и футболке с надписью: «Век Думы не видать». В том же году, протестуя против ношения Глебом Якуниным в Думе рясы, Марычев появился на пленарном заседании с наперсным крестом и велел называть себя батюшкой Вячеславом. Сам он считал свое скоморошество не целью, а средством привлечения внимания к проблемам своих избирателей: «Костюмы помогали мне показать трагедии людей, ведь практически каждая моя роль была криком души».

Вячеслав Марычев в программе «Тема». 1995 год.

Депутат от ЛДПР Вячеслав Марычев появлялся на заседаниях Думы в разных обличьях..
Выпускник актерского отделения музучилища при Ленинградской консерватории, актер Петрозаводского драматического театра, в политику Марычев попал случайно. Время было такое, когда первые могли стать последними, а последние – первыми. В 1990 году Марычев был избран депутатом Василеостровского районного Совета в родном Ленинграде, а через некоторое время вступил в ЛДПР и получил мандат депутата Госдумы. Стремительный рост его популярности привел к внутрипартийному конфликту: в 1994-м Марычева исключили из партии с формулировкой «за нарциссизм». Истинная же причина, как считают многие,– в ревности Жириновского, который видел в нем соперника. Двоим артистам стало тесно в одной труппе.

Все дальнейшие попытки Марычева реанимировать свою политическую карьеру потерпели неудачу. Кажется, он не заметил, что время романтиков прошло, наступило другое время, в котором ему не было места.

23 февраля 2001 года Марычев открыл дверь неизвестным людям, которые избили его до потери сознания. После госпитализации Марычев перенес двойной инсульт и потерял дар речи. Последние пять лет жизни бывший депутат был прикован к постели. Умер 24 июня 2006 года.
ВЛАДИМИР ПУРИШКЕВИЧ
В чем в чем, а в степени демократизма дореволюционная Дума едва ли уступала российскому парламенту середины 1990-х. На первом же заседании депутаты без обиняков потребовали всеобщего равенства и амнистии политических заключенных. Споры между парламентариями порой достигали такого накала, что приходилось задействовать охрану Таврического дворца. Представитель крестьянской курии Ефим Сорокин на одном из заседаний пенял коллегам, что они ведут себя развязнее, чем иные мужики из его уезда.

Главной звездой на политическом небосклоне тех лет был Владимир Митрофанович Пуришкевич, убежденный монархист, черносотенец и участник расправы над Распутиным. Во время выступлений коллег он постоянно вскакивал с места, размахивал руками и выкрикивал истошным голосом оскорбления, подчас антисемитские. Даже соратники по фракции отмечали крутой нрав и вспыльчивость Пуришкевича и по мере сил старались его сдерживать. Впрочем, безуспешно. Когда он выходил из себя и начинал бросать с кафедры стаканы с водой, прицеливаясь то в Милюкова, то еще в кого-то из своих оппонентов, охрана Таврического дворца под улюлюкание остальных депутатов на руках выносила его из зала.

Очень скоро его имя стало нарицательным. В светском обществе Пуришкевичами стали называть отъявленных скандалистов, а в среде петербургских кучеров появилось новое уничижительное прозвище.

Пуришкевич играл настолько заметную роль в политической жизни тех лет, что поэты посвящали ему стихи. Марина Цветаева признавалась в своем дневнике, что Пуришкевич, главная любовь в политике, заставляет ее плакать и смеяться одновременно.
Пять долгих лет увеселял
Он думские собранья.
Пять долгих лет он издавал
Одни лишь восклицанья.
Но вот в последний думский год
Созрел в нем новый гений:
Уж он не звуки издает,
А том стихотворений.
Это уже Самуил Маршак прокомментировал поэтические таланты депутата, который имел обыкновение даже объяснительные по поводу прогулов облекать в рифму. К слову, Лев Толстой, прочитав рассказ молодого Пуришкевича, тогда еще студента Новороссийского университета, написал в рецензии: «Весьма недурно, однако слишком цветисто по форме».
Пуришкевич родился в Кишиневе в семье бессарабских землевладельцев. По отцу – внук священника, по матери – родственник декабриста Александра Корниловича, он еще в гимназии за свой темперамент удостоился прозвища Володька-сумасшедший. Тем не менее он не сразу нащупал ту поведенческую модель, которая впоследствии сделала его всероссийской знаменитостью. В бытность свою чиновником при Министерстве внутренних дел Пуришкевич зарекомендовал себя как старательный, пунктуальный и тактичный исполнитель. И только став в 1906 году депутатом, он впервые надел шутовской колпак.

С началом Первой мировой войны Пуришкевич отказался от всякой политической деятельности и уехал на фронт, где занимался вопросами снабжения и организацией санитарных поездов. В Думу, которая потребовала от действующего депутата объяснений, почему он отсутствует на заседаниях, пришел такой ответ: «Предпочитая слово делу, я покидаю Петроград. Здесь только речи говорят, а мне это осточертело!» Император Николай II, посетивший санитарный поезд Пуришкевича, остался доволен и похвалил недюжинный талант организатора.

Владимир Пуришкевич
Депутаты и приставы IV Государственной думы. Пуришкевич – первый слева.
1912 год.

Положение российской армии тем временем ухудшалось. Патриотический раж, охвативший с началом войны все общество, постепенно сходил на нет, уступая место сомнениям. Среди русских офицеров поползли слухи о готовящемся сепаратном мире с Германией. Подозрения подогревали немецкие пропагандисты, которые особо напирали на слабость Николая II и его зависимость от прихотей немки-императрицы. Так, среди русских солдат свободно ходили напечатанные в Германии листовки и изображением императора, чья рука опиралась на половой член Распутина. Пошли слухи, будто Николая II скоро оставят не у дел, трон займет наследник Алексей при регентше Александре Федоровне, а тайным дирижером этого дворцового переворота выступит не кто иной, как Распутин. Подобные настроения не могли не сказаться на взглядах Пуришкевича. Убежденный монархист, он совершил демарш – вышел из ультраправой фракции и 19 ноября 1916 года произнес пламенную речь, призывая избавить Россию от «больших и малых распутиных». По версии Алексея Васильева, директора Департамента полиции, который вел расследование убийства Распутина, после этой речи с Пуришкевичем сошелся князь Феликс Юсупов и, видя в нем потенциального сообщника, предложил разработать план заговора, целью которого стало устранение фаворита императрицы.
Карикатура, высмеивающая эпатажность Пуришкевича.
Начало ХХ века.
Пуришкевич на думской трибуне.
Иллюстрация Бориса Ефимова к книге «История гражданской войны в СССР», 1955год.
Историки до сих пор не пришли к единому мнению, кто произвел роковой выстрел в ночь на 17 декабря 1916 года. Некоторые отводят ключевую роль Юсупову, другим за всем этим видится рука всемогущей британской разведки. Сам Пуришкевич в дневнике признавался, что именно он добил несколькими выстрелами убегавшего из дворца Распутина. Но больно карикатурно он описывает старца, воскресшего после выстрела Юсупова и своим демоническим смехом взорвавшего ночную тишину Петрограда: «Феликс, Феликс, все скажу царице…». В любом случае в этой истории остается много темных пятен, а показания фигурантов слишком противоречивы, чтобы делать однозначные выводы.

Сообщники избежали сурового наказания – не в последнюю очередь благодаря тому, что в этом деле был замешан член императорской семьи. Великого князя Дмитрия Павловича отправили в Персию, Юсупова – в родовое имение в Курскую губернию, а Пуришкевич вернулся а фронт. Меньше чем через три месяца император отрекся от престола, расследование убийства Распутина приостановили, а следователя Васильева по приказу Керенского заточили в Петропавловскую крепость.

Через месяц после Октябрьской революции Пуришкевич был арестован и приговорен к четырем годам общественных работ, но уже в 1918 году освобожден по амнистии. В том же году перебрался на юг, где примкнул к войскам генерала Деникина. Скончался в 1920 году в Новороссийске от сыпного тифа.

АЛЕКСЕЙ КУЗНЕЦОВ
19 мая 1907 года около трех часов ночи член Государственной думы Алексей Федорович Кузнецов, будучи на кураже, стал демонстративно, привлекая всеобщее внимание, отправлять естественную надобность. Почин депутата поддержал сотрудник газеты «Русь» Василий Павлович Ликин. Заметив непристойность, городовые вежливо попросили хулиганов пресечь свои действия. В ответ депутат Кузнецов разразился отборной площадной бранью, чем привел в негодование случайно проезжавшего мимо младшего помощника пристава. Разузнав, в чем дело, пристав распорядился отправить Кузнецова и Ликина в участок для выяснения обстоятельств. Однако и там депутат продолжил неистовствовать, потрясая удостоверением члена Государственной думы за номером 66 и приговаривая: «Я выше всякой полиции и с полицией разговаривать не желаюǃ» Ввиду неприкосновенности Кузнецова, его, а заодно и Ликина решено было отпустить.

Депутатом Алексей Кузнецов стал в возрасте 28 лет. Крестьянин деревни Чиграсёво Тверской губернии оказался явно не готов к такому подарку судьбы. Все, что он успел сделать на своем новом поприще, – это, войдя в состав фракции социалистов-революционеров, однажды погрозить с высокой трибуны некоторым депутатам и министрам уголовной ответственностью. На этом его законотворческая активность иссякла, и он почти перестал участвовать в заседаниях.

Алексей Кузнецов.
Поддавшись искушениям столичной жизни, Кузнецов стал частным гостем увеселительных заведений, откуда из-за своего буйного нрава нередко попадал в полицейский участок. После очередного такого задержания он вроде бы одумался, взял себя в руки и решил на время сменить обстановку. Для этого поехал домой в Тверскую губернию. На полпути, узнаем мы из расследования газеты «Новое время», Кузнецов опять сорвался и в одном из трактиров Торжка учинил пьяную драку. Вел себя безобразно, обзывал всех кулаками и мироедами, а одному из посетителей и вовсе повредил голову, разбив об нее портрет Николая II. Власти Торжка сообщили об инциденте в Государственную думу, после чего Кузнецова исключили из группы социалистов-революционеров, а за пять дней до роспуска Думы лишили мандата.

Сложив с себя полномочия, Кузнецов вернулся в родную деревню и попробовал заняться заготовкой и сушкой грибов. С предпринимательством как-то сразу не заладилось: прогорел. Да и односельчане были настроены к нему враждебно, ведь ни одного их наказа горе-депутат так и не выполнил. Кузнецов привычным для себя способом отрефлексировал неудачи – опять запил и ввязался в потасовку. На этот раз лишенному депутатского иммунитета Кузнецову избежать наказания не удалось.

В тюрьме он познакомился с известным «медвежатником» Яном Петерсом по кличке Васька Страус. После освобождения их пути снова пересеклись, и Васька Страус привлек бывшего депутата в свою банду, обучив его нехитрому ремеслу наводчика. В преступном мире Кузнецова знали как Депутата. Самым громким преступлением банды стало ограбление Строгановского дворца, откуда они умудрились вынести на 22 тысячи рублей ценных бумаг и около четырех тысяч наличными. Кузнецова осудили на шесть лет. Но есть предположение, что уже в 1917 году всю банду выпустили. Как сложилась судьба бывшего депутата и что с ним стало после революции – история умалчивает.

НЕ ПРОПУСТИТЕ:
Понравилось ?
Поделись с друзьями !